Я всё яснее понимаю необходимость сделать выбор, понимаю, что долго бегать от него или просто закрывать глаза не получится. Нужно выбирать: сытая жизнь и здоровая психика или возможность хоть что-то из себя представлять.

Даже с учётом всех амбиций и кажущейся самонадеянности я недовольна собой очень часто. Меня раздражает всё, что приближает меня к середине.

Я знаю, у меня ещё есть немного времени, но думаю, что в этой борьбе придётся камня на камне от своей жизни не оставить.

Нужно признать, потребность в победах у меня уже давно перевалила за грани нормальности. Если ещё не возник в психоанализе соответствующий термин, так я жду, ребята!

Даже в самых простых вещах: стоит кому-нибудь оказаться впереди на близком расстоянии – всё, в мозгу автоматически щёлкает «ну, сука, подожди…». Плевать на физические возможности, пол, возраст… Плевать, кто мы друг другу. На всё плевать – нужно быть впереди. И вряд ли я в такие моменты человек.
Нехорошее чувство. И совсем не женское.

Мне вот только интересно, в какие-такие войска меня записали? Ведь пока я – боец, который ничерта не понимает, за что он дерётся, солдат без знамени.

Post Scriptum. И я уверена, что даже когда в ад станут запускать по одному в алфавитном порядке (а фамилия моя всегда оказывалась в любых списках последней), я буду скрипеть зубами и злобно зыркать за это на чертей.

Поставки счастья у нас идут с перебоями – время нынче такое. Хотя что там время, так же было всегда. Потому если оно с нами всё-таки случается, то его, как губки,  впитывают все сопутствующие факторы – место, день недели, музыка, даже одежда… Это такой механизм консервации, восполнения дефицитов. И когда ты их «открываешь», то получаешь все эти чувства в миниатюре, яркие вспышки воспоминаний с горько-сладким привкусом прошедшего времени.

И вот я слушаю Moscow Grooves Institute, слушаю, и до сих пор это вызывает внутри какую-то щемящую теплоту, запахи и вкусы прошлого и позапрошлого лета. Крики, смех, прибой, палатки, блеск солнца, пьяная_в_дрызг, блинчики с джемом, прыжки в воду, обгоревшие плечи, фрукты с базара, домашнее вино, никакогомакияжа, слёзы счастья, эйфория, свобода. Банально и просто, но как прекрасно! Как же, чёрт возьми, прекрасно…

Ради такого музыкантам стоит сочинять музыку, кинематографистам – снимать фильмы, художникам – писать картины, строителям – строить дома. Ради такого стоит жить, поверьте, точно стоит! 

Когда топчешь ноябрьский асфальт, перечёркнутый тенью от голых веток, и в каждом кусте, в каждом сгустке темноты видится человек. Всё вокруг кажется ирреальным. Только когда нарываешься на жизнь, на все её точки экстремума, продолжаешь хоть как-то её чувствовать.

У меня не сошёлся пасьянс, у кого-то – жизнь. И я хочу смеяться до одури.

Возрастное.

Смотри, тут у нас разгар боёв без правил. Это только в афишах пишут, мол, цивилизованный бокс, заслуженный рефери какой-нибудь нездешний, а на деле просто месиво. Все эти наши межличностные взаимодействия – сплошные запрещённые удары. Звонками выдавливают глаза, словами – ниже пояса. И иногда так хочется спросить: «Ну что же ты молчишь, мудрый рефери, не разнимешь?»

Что же ты молчишь?

Последние дни прохожу во сне ускоренный курс жизни – не для того, уж я надеюсь, чтобы закончить экстерном. Я знаю, что всё на своих местах. И по плану. Никакого лишнего движения, кадра. Но вот чем закончится, какова режиссёрская задумка – ума не приложу. Я классически ищу таких стихов и музык, что непременно схватят за горло в такие утра, когда нечем себя занять, – ведь у меня такой характерный, давно изученный талант себя убивать.

Мне начинает казаться, я уже совсем разучилась говорить с человеком без алкоголя. И от того всё страшней превратиться в такую ментальную шлюху, обонажающую нутро перед каждым наливающим.

Но ничего, моя милая, ничего, ещё каких-нбудь пару десятков воскресений. 

Можно даже не пытаться себя обманывать, делая поправки на статусы и объём накопленного цинизма и опыта – в первый раз всегда страшно. Кто бы ты ни был. Впервые в жизни стоять в очереди на укол перед медкабинетом, впервые ждать ответа, глядя в пустые пьяные зрачки. Первый порвавшийся презерватив, «нераскрывшийся парашют», полоски.

Любые страхи притупляются частотой повторений, трансформируясь в неприятное шевеление где-то в районе солнечного сплетения, а потом вовсе перестают быть.

И тогда, может быть, впервые думаешь: свобода – это избавление от любого рода влияний. Чувствуешь это на собственной шкуре – впервые. И страшно – что со всем этим делать? В каком направлении идти, если легализированы все 360?

И вот ты сидишь на кухне и морщишь лоб, стараясь понять, то ли тебе осень продали просроченную, то ли. 

Когда в каком-нибудь клубе я заказываю 50 грамм и выпиваю, не поморщившись и, естественно, не закусив, соседи реагируют по-разному, но все одинаково: кто предложит жвачку, кто – отпить из своего стакана, кто спрашивает: «Ты с Житомира?» - нормальная реакция, ведь с виду мне смело можно дать 17. Я, улыбаясь, качаю головой во всех случаях, стараясь не ответить: «Видите ли, я – владелица обширной, как для моих лет, колекции нервных расстройств. Так что нечего так смотреть – дело-то обычное».

Можно ещё один раз измерить шагами маленькую кухню: что туда, что обратно – пять. Можно долго смотреть на открытый кран и даже держать руку под холодной струёй, глядя при этом в зеркало – ничего не произойдёт. Можно напиться, страшно обдолбаться или чёрт знает что ещё с собой сделать – и всё равно ничего не изменится. Ни-че-го, чёрт возьми, совсем!

Книга сидящего рядом мужчины говорит: «Если вам не нравится результат, измените свою рекцию», я говорю: «Какого чёрта!». Интересно, как много ещё людей с такой же идиотской проблемой?

Уважаемые пассажиры, на платформу прибывает поезд, он привезёт октябрь и много поводов для размышления. Осторожно, следующей станции может не быть.

Да нет, Живой Журнал – это такой огромный экспресс дальнего следования. Все мы здесь делимся жизнью часто с совершенно чужими людьми. Пить, при этом, не обязательно – разговоры текут с поправкой на виртуальность. От неугодных всегда можно отгородиться, прошелестев перед ними дверью купе; с приятными попутчиками – уединиться за маленьким столиком или пойти покурить в тамбур. Такой вот шанс излить душу для несмелых.

Интересно другое: ведь всех нас развезут по своим адресам. Только кого куда – не знает даже сам машинист. А если бы даже знал, так ему некогда – он поездом управляет.

Я люблю детей - мне не нравится то, что из них вырастает.
 

Когда сценарий твоей жизни уже будет дописан и с дотошной аккуратностью разыгран по ролям, что тебе останется? А что останется им после тебя? Любые ценности перед глазами вечного оказываются спорными. Конечно, можно покрыть окрестные дворы пазлами смыслов, и любопытные бездельники будут собирать со старых кирпичей осколки твоей истории. Придумают тысячу и одну сказку, упакуют тебя в миллион несуразностей. А что толку?